• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: @ (список заголовков)
16:14 

флафф, некрофилия
...И опять мне снится одно и то же:

За моим окном мерно дышит море

И дрожит весь дом от его ударов,

На моем окне остаются брызги,

И стена воды переходит в небо,

И вода холодна, и дна не видно.

И корабль уже здесь,

И звучит команда,

И ко мне в окно опускают сходни,

И опять я кричу - погодите, постойте!

Я еще не готов,

Дайте день на сборы

Дайте только день,

Без звонков телефона

Без дождя за окном

Без вчерашних истин,

Дайте только день! -

Но нет, не слышат.

Отдают концы,

Убирают сходни

И скрипит штурвал,

И звучит команда.

На моем окне остаются брызги

И на миг паруса закрывают небо,

И вода бурлит и корабль отходит.

Я стою у окна и глотаю слезы,

Потому что больше его не будет.

Остается слякоть московских улиц -

Как на дне реки фонарей осколки,

А еще прохожих чужие лица,

И остывший чай, и осенний вечер.

(с.)

@темы: невыговариваемое, @

13:36 

Понравилось.

флафф, некрофилия
Это игрушечный замок.

Вот игрушки, лежащие на полу игрушечного замка.

Вот скелет ребенка, плоть давно сгнила — смотри, можно взять его на руки, он такой маленький, такой хрупкий — он лежит позабытый среди груды плюшевых игрушек, он спрятан где-то в глубине игрушечного замка.

Вот тело ребенка (как странно похоже оно на скелет, который мы только что видели, смотри, оно такого же размера, и пропорции те же) лежит где-то в грязи, потому что они остановились, чтобы похоронить его, потому что человек с длинными красными волосами настоял на этом, потому что этот ребенок не вернулся в игрушечный замок.

Вот колокольчик, от которого исходил звук и боль, ритуальный предмет, превратившийся в смертоносную игрушку ребенка, которую он раскачивал с таким беззаботным энтузиазмом, и стены трескались, плоть разрывалась, звенел реквием, а сейчас он выпал из его рук — куда я положил его? Пожалуйста, учитель, подождите секунду, я положил его только что, я знаю, что найду его, если вы дадите мне время, но я так устал, я почти не дышу, и свет дробится надо мной — и сейчас он лежит среди других игрушек в игрушечном замке.

Вот четки, намотанные круг за кругом, ожерелье обещаний, средоточие снов, достаточно тугие, чтобы задушить человека, достаточно свободные, чтобы удержать мир мечты, достаточно длинные, чтобы обвиться вокруг ребенка и заставить его верить, что будущее в его руках, они рассыпались и укатились меж его пальцев — нет, подождите, учитель, я иду, но я должен подобрать их, подобрать их все, а они укатились и лежат среди игрушек на полу, они испачканы кровью, они тяжелые, и у меня больше нет сил их поднять, пожалуйста, учитель, подождите — и, возможно, если ты внимательно присмотришься, ты увидишь, какой узор они образуют на полу игрушечного замка.

Вот сутра, и ты читай ее внимательно, поэтому что она не обязательно то, чем кажется — это принцип, принявший форму слов, мысль, ставшая материальной, кусок вселенной, вывернутый и уменьшенный до размера бумаги — это не просто чья-то вещь, это не просто доказательство высокого ранга, это огромная тяжесть, давящая на плечи, и она разгоняет тьму, хотя она вовсе не обязательно оставляет тебе свет, когда все тени исчезают, и когда ее читают вслух, она сотрясает до основания игрушечный замок.

Вот человек, который приходил сюда дважды, оба раза, чтобы потребовать то, что потерял, и он не хочет быть тем, кто он есть, но он и не отрекается от этого, и он яростно протестует, когда у него это забирают. Он ревностно относится к вещам, к которым он не позволяет себе привязаться, но никто не говорил, что жизнь дожна быть простой, легкой и безболезненной. Его пригласили, его ждали, его развлекали, но почему-то он не хочет остаться, и идет вниз по ступеням, ведущим прочь из игрушечного замка.

Вот ребенок, которому принадлежит игрушечный замок. Сейчас он лежит на полу среди своих игрушек и смотрит снизу вверх на человека, который стоит перед ним и все еще улыбается своей обычной улыбкой, и в его голосе все еще та же спокойная насмешка, что и прежде. Его одежды залиты кровью. Свет темнеет в его глазах, и он думает о боге. Он видит, как витражи над головой трескаются, разбиваются и сыпятся вниз, как радуга, и слушает, как рушится мир. Он мог бы многое сказать — учитель, заберите меня отсюда, исцелите меня, помогите мне, обнимите меня, пожалуйста, обнимите меня — но они застревают у него в горле от кровавого кашля и от знания. Он наконец достиг сатори, осознав, что его учитель отдал ему все, что у него было, а взамен он отдал, все, что у него могло бы быть, и в свете этого знания остается только лежать здесь и расплачиваться за проигрыш. Взрослые пришли и забрали его игрушки, время игр закончено, и теперь ему пора спать. И свет обрушивается на игрушечный замок.

Вот священник, который не священник, Санзо, который не Санзо, человек, которому принадлежит слово, гласящее, что бога нет, и его лоб не отмечен прикосновением Небес. Он пришел посмотреть, чем закончилась игра, потому что люди, у которых есть игрушки, всегда хотят видеть, что с ними сделали другие люди, и потому что ему скучно, и потому что ему любопытно, и потому что он хотел в последний раз увидеть того, кто объединяет в себе свет и тьму. Для него все одинаково; рушащийся замок, умирающий ребенок, бьющеся стекло, разбросанные игрушки, кровь, свет, воздух. Он возьмет то, что осталось, и пойдет своим путем, улыбаясь, священник, которому принадлежит ребенок, которому когда-то принадлежал игрушечный замок.

Вот дракон, летящий над игрушечным замком, наблюдающий, как он рассыпается, словно колода карт. В свое время он видел, как рассыпались куда более великие вещи. Когда-то он сам был великим. Сейчас он смотрит вниз, на руины игрушечного замка.

Потому что игрушечного замка больше нет.

(с) не моё.

так и только так можно писать фанфикшн по аниме.

@темы: @

06:20 

*)

флафф, некрофилия
...Был у нее незаурядный читательский талант, а может, и своего рода гениальность. Отзывчивость ее к печатному слову была столь велика, что вымышленные герои стояли в одном ряду с живыми, близкими людьми, и светлые страдания Наташи Ростовой у постели умирающего князя Андрея по своей достоверности были совершенно равны жгучему горю сестры, потерявшей четырехлетнюю дочку по глупому недосмотру: заболтавшись с соседкой, она не заметила, как соскользнула в колодец толстая, неповоротливая девочка с медленными глазами...

Что это было – полное непонимание игры, заложенной в любом художестве, умопомрачительная доверчивость не выросшего ребенка, отсутствие воображения, приводящее к разрушению границы между вымышленным и реальным, или, напротив, столь самозабвенный уход в область фантастического, что все, остающееся вне его пределов, теряло смысл и содержание?..

/Л.Улицкая/

@темы: @

23:14 

флафф, некрофилия
"Ты иногда хочешь, чтобы тебя воспринимали как взрослого ответственного человека, а не как пупса в человеческий рост. Иногда. Время от времени. А сейчас ты хочешь персик" (с.) откуда-то с дайри

@настроение: А сейчас я хочу джедайский меч

@темы: @

02:27 

Книги.

флафф, некрофилия
Читаю "Стыд" Салмана Рушди*) Знаю, что он писал политическую сатиру, и жаль, что не умею оценить книгу с этой стороны в силу полнейшей неподкованности и незаинтересованности в подобных вопросах; но всё равно ужасно нравится - нравится язык. Абсурдностью он чем-то напоминает Маркеса - когда слова вроде бы все знакомые, но будучи собраны вместе, означают совсем не то, что привыкли означать... Но Маркес под всеми своими улыбками - тосклив, как бесконечный дождь в Макондо, а Рушди - злой, колючий, похожий на песок пустыни, который ветер бросает тебе в глаза, и это тоже нравится. И - главный герой: страдает обмороками и неприкаянностью; увлечён девушкой и звёздами; мучается от кошмарных снов и ожирения, - ну разве это герой? (с.)

@темы: @

15:45 

закладки: стихи Тарковского-отца

флафф, некрофилия
Мебель трескается по ночам.

Где-то каплет из водопровода.

От вседневного груза плечам

В эту пору дается свобода,

В эту пору даются вещам

Бессловесные души людские,

И слепые,

немые,

глухие

Разбредаются по этажам.

В эту пору часы городские

Шлют секунды

туда

и сюда,

И плетутся хромые,

кривые,

Подымаются в лифте живые,

Неживые

и полуживые,

Ждут в потемках, где каплет вода,

Вынимают из сумок стаканы

И приплясывают, как цыганы,

За дверями стоят, как беда,

Сверла медленно вводят в затворы

И сейчас оборвут провода.

Но скорее - они кредиторы

И пришли навсегда, навсегда,

И счета принесли.



Невозможно

Воду в ступе, не спавши, толочь,

Невозможно заснуть, - так тревожна

Для покоя нам данная ночь.



*



Предчувствиям не верю, и примет

Я не боюсь. Ни клеветы, ни яда

Я не бегу. На свете смерти нет:

Бессмертны все. Бессмертно всё. Не надо

Бояться смерти ни в семнадцать лет,

Ни в семдесят. Есть только явь и свет,

Ни тьмы, ни смерти нет на этом свете.

Мы все уже на берегу морском,

И я из тех, кто выбирает сети,

Когда идет бессмертье косяком.



ещё

Сценарий "Зеркала"

@темы: @

03:36 

флафф, некрофилия
...Там было про парня, у которого было одиннадцать пальцев на руках - так получалось, что у него постоянно что-то в жизни было лишнее. И время от времени к нему приходил человек в черных очках и предлагал выбирать: что лишнее? Какая вещь? Какой друг?..

(с.) Дяченко, "Долина совести"

@темы: @

03:11 

памятки

флафф, некрофилия
из того самого томика, который читала тогда на качелях, - и который уже успел занять тёпленькое местечко на полочке самого почётного-перечитываемого; хочу, чтобы и здесь тоже было:



Инструкция о том, как правильно заводить часы



Там внутри смерть, но не бойтесь. Зажмите часы в ладони, двумя пальцами возьмите головку завода, слегка приподнимите. И вот начинаются новые сроки, на деревьях распускаются листья, мелькают лодки, догоняя и обгоняя друг друга, время, раскрываясь веером, полнится само собою, из полноты его выплёскивается воздух, прибрежные ветры, тень женщины, запах хлеба...

Чего вам ещё, чего же вам ещё? Не мешкайте, наденьте часы на руку, пусть себе тикают на свободе, следуйте их примеру, даже если не хватает дыхания. От страха ржавеют якоря; всё, что могло быть достигнуто, что предано забвению, действует разъедающе на артерии часов, разлагает ледяную кровь их мелких рубинов. И там внутри затаилась смерть, надо бежать бегом и добежать раньше, и тогда мы поймём, что нам уже всё равно.



/Х.Кортасар/

@темы: @

01:17 

флафф, некрофилия
...В старину, в правление владетеля Гао-Яна, случилось, что единоутробные дети стали мужем и женой. Государь сослал их в пустошь Кунтун. Они обняли друг друга и так умерли. Волшебная птица накрыла их травой бессмертия.

Прошло семь лет. Эти мужчина и женщина здесь возродились в едином теле, но с двумя головами и четырьмя руками и ногами. Отсюда пошёл их род, имя которого Мэн-Шуан - Вечная Пара.


(c.) Гань Бао. Записки о поисках духов, XIV, 340

@темы: @

06:20 

lock Доступ к записи ограничен

флафф, некрофилия
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
02:54 

lock Доступ к записи ограничен

флафф, некрофилия
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
14:50 

о фиках и не только)

флафф, некрофилия
Красота искренности - это уже не модно. Красота искренности осталась в сентиментальных романах позапрошлого века.
Может, беда в том, что это я не умею быть искренней - в моём изображении искренность выходит неубедительной и пошлой. Неудивительно, что мой обычный выбор - красота умолчания, правда?
Чувства должны быть невыносимо пронзительными, режущими, надрывными. Слов не должно быть вообще.
У Раткевич в "Деревянном мече" есть одна чудовищная по эмоциональному воздействию сцена: то место, где князь Юкайгин и наместник Акейро играют перед прощанием, перед началом войны, во "Встречу в облаках".

Два мастера игры не играли. Они разговаривали. Слова, бездумно слетающие с их уст, не значили ничего. Разговор велся на доске. Кенет явственно слышал эти странные ходы - шутливо-сдержанные, церемонные, чуть хрипловатые, деланно насмешливые... да, именно так обычно и разговаривали эти двое, пытаясь скрыть свою глубокую привязанность под скорлупой этикета. Как всегда, опасаясь ранить другого слишком откровенным проявлением чувств, они и за доской были верны своему обычному тону. И только раздумье перед выбором - какой же сделать ход? - только рука, застывшая на долю мгновения перед тем, как решительно прикоснуться к той или иной фишке... слова были мертвы, передвижения фишек на доске мужественно скрывали истинные чувства, но каждое мановение руки было исполнено живым страданием. И столько строгой скорбной красоты было в этом безмолвном и оттого окончательном умолчании, что Кенет едва не задохнулся.
(с.)

Всё.
Ни словом, ни взглядом. Молчание. Умолчание. Красота умолчания.
"Писатель оперирует не словами, но безмолвием".

@темы: философия чайника, @, книжное

07:22 

*)

флафф, некрофилия
Эстонская песня



Влюбиться - пара пустяков:

Осенний свет из облаков,

Жар-птице двадцать тысяч лет,

И за углом - кофейня.

Четыре или пять шагов -

И нет врагов, и нет долгов,

И молод в сорок тысяч лет,

И за углом - кофейня.



Вдоль улиц Длинная Нога

Или Короткая Нога

Шатайся двадцать тысяч лет,-

И за углом - кофейня.

А в Хельсинках - сухой закон,

И финн приплыл за коньяком,

Он сбросил сорок тысяч лет,-

И за углом - кофейня!



Свежо ли, милый, век вдвоем?

(Что в имени тебе моем?)

Вопрос - на двадцать тысяч лет,

А за углом - кофейня.

Навстречу - плут, весьма поэт,

Он лихо врет:- Какой дуэт!

Ищу вас сорок тысяч лет,-

Тут за углом - кофейня!



А в зазеркальной глубине -

Часы, весы точны вполне

(Плюс-минус двадцать тысяч лет)

И за углом - кофейня.

Мы в ней садимся у окна -

Лицом к луне, и времена

Шалят на сорок тысяч лет,-

Ведь за углом - кофейня!



О чем поет, переведи,

Эстонка с хрипотцой в груди.

Ужель сошелся клином свет

И за углом - кофейня?

Ты наклоняешься вперед,

И твой подстрочник, нет, не врет,

В нем этот свет, а также тот,

И там, и тут - кофейня.



Как сочен точный перевод!

Он кормит нас не первый год,

Прокормит двадцать тысяч лет,-

Ведь за углом - кофейня,

Где можно дешево поесть,

Присесть и песню перевесть,

И через сорок тысяч лет

Ее споет кофейня:



Влюбиться - пара пустяков,

Разбиться - пара пустяков:

Нырнул на сорок тысяч лет,-

И за углом - кофейня,

Да в небесах - альпийский луг,

Да золотой воздушный плуг,

Да сносу нет, да спросу нет,

Да за углом - кофейня!



Юнна Мориц, 1975

@темы: @

04:14 

(памятка)

флафф, некрофилия
Гильдин, надеюсь, ты простишь мне, что я выкладываю тут это твоё стихотворение?.. Хочется, чтобы оно попадалось мне на глаза почаще; не мне судить о его литературных качествах, но... люблю я стихи про Питер. Маниакально люблю - ты же знаешь...))

Поэма о дождях и не только

Какие разные здесь водятся дожди!..
Обман и злая клевета –
что дождь здесь бесконечен и безлик.
Они – дожди – настолько здесь разнообразны и харизматичны,
что в дрожь вгоняют и бывалых петербуржцев –
что и говорить
о всяких там приезжих…

…Грибной и тихий дождь,
шуршащий, словно мышь за печкой,
и нашептывавший сказки,
когда мы – подобно всем примерным детям, –
средь бела дня ложились спать…
а, впрочем, белый день оказывался часто
настолько темен,
что и поспать не грех…
…А дождь-олень, по ржавым подоконникам
стучащий маленьким серебряным копытцем
и самоцветы рассыпающий
на солнце, среди весенних мокрых веток…
…А летний ливень, пахнущий травою,
как яблочно-зеленый луг
во время сенокоса!..
…А дождь осенний – вроде бы такой обычный,
вот только
уверенно и добродушно
с ума сводящий
с апломбом истинного психиатра… –
ну, ничего, привыкли…
И, по большому счету, это и неважно –
ведь «все здесь не в своем уме.
И ты. И я.»
…А водится еще здесь дождь,
патологически боящийся зонтов,
и столь же
патологически-настырный в их отсутствие.
Но стоит зонт открыть –
как он с несчастным хныканьем
мгновенно исчезает,
и ты идешь себе спокойно,
не вызывая, впрочем, недоуменных взглядов –
ведь все давно привыкли,
что петербуржцы ходят под зонтом в любое время года,
да и в погоду, в общем-то, в любую,
справедливо полагая,
что если здесь и в данную конкретную секунду
нет дождя,
то он вполне способен объявиться
через квартал
или пятью минутами позднее…
что, в принципе, не так уж далеко от истины…

Родное, наше… Дивные подъезды,
где плесень, ажурная, пушистая,
рисует черным удивительные карты
города
из утробно чавкающих грязью ночных кошмаров.
По этим картам даже можно отследить свой путь…
но лучше не следить. Приснится.
И ведь у каждого из сумрачных, таинственных подъездов
есть душа – непонятая, неразделенная…
И поздно вечерами, когда давно у всех все дома,
и даже выйти покурить кому-то неохота,
она подолгу
сидит с бутылкой пива на пыльном подоконнике, одна,
и смотрит вниз, во двор-колодец.
А потом – и исключительно от скуки и тоски,
не из простого озорства, прошу заметить! –
кидает спички в побеленный недавно потолок,
рисует надписи похабные на стенах
крошащимся сиреневым мелком
и оставляет лужицы на ковриках под дверью…
А утром мы,
высовываясь вместе с запахом борща
из устричных дверей своих квартир,
ругаем шепотом подростков, алкашей
и невоспитанных собачников-соседей,
а потом
засовываемся обратно,
забыв про аромат борща
бесчеловечно и жестоко
оставленный за дверью… Эгоисты!..
…Ах, эти стены! С тонкой, сумрачной,
трепещущей вуалью, на свету дрожащей, комариных стай!..
Какое упоительное чудо –
день за днем (ну, может, через день),
входя в подъезд и выходя из оного,
с томленьем сердца наблюдать,
как эти стены тихо превращаются в… застенок.
Ну, дело, разумеется, лишь в голом антураже,
но и его хватает
для глюка и для образа мечтателю
и страннику великих и непознанных дорог
«из дома – на работу, и обратно»,
бегущих за туманный горизонт.
Дорога!.. Дороге ведь, поймите, тоже больно
сносить угрюмые толчки пудовых «гадов»
и раздраженные уколы «шпилек» –
она ведь помнит ласковые прикосновенья
босых цыганских грязных ног
и тяжкие удары
разбитых, словно старая посуда на помойках, об асфальт
больных некованых копыт
усталых лошадей,
а мы по ней топочем каблуками…
Так почему же
она не встанет на дыбы
и на раздует капюшон змеей рассерженной,
не зашипит, не сбросит нас с чешуйчатой спины
в тартарары куда-нибудь?..
Наверное, дело в доброте ее
и северной покорной терпеливости,
и, может быть, в слепой усталости… Не знаю.

А на дороге – склизкие растрепанные листья,
как пятна бурой грязи… Нет, они не пахнут
ни плохим вином,
ни корицей, как это описано в одной из книг,
а всего лишь слякотью осенней
и чьей-то смертью, растоптанной и не замеченной никем,
и серым небом, упавшим в реку, заболевшем
какой-то мерзкой кожною болезнью –
гнилой коростой льда.
А еще они пахнут… мечтатели расскажут, чем.
Я не скажу. Ведь эту самую усталую дорогу
так часто путают с грязью,
а это не одно и то же.

Таинственно-обычный город, полный
облезлых сказок
и запаршивевших легенд,
реинкарнаций и чудес небритых.
урод, наполненный протухшими
мифологически-логичными изысками в простуженных,
и кашляющих душах.
Ирландский город, где
фоморы – серые осклизлые дома, а
по ночам – глаз Балора,
немеркнущий фонарь, слепящий окна,
и проницающий душевный трепет
сквозь легкий тюль гардин,
и поливающий
скисшим едко-белым молоком
полуиздохший сумрак,
в агонии сползающий по стенам
с обрывками обоев под когтями…
А утром мы,
следы когтистых лап увидя на любимых
и дорогих недавно купленных обоях,
хватаемся за веник с нецензцурным словом
и запираем в туалете кошку,
хотя – вот парадокс! –
она ни в чем не виновата.

@темы: @

04:16 

lock Доступ к записи ограничен

флафф, некрофилия
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
03:49 

(закладки)

флафф, некрофилия
Вещица, найденная совершенно случайно и покорившая практически с первого же абзаца, не говоря уж о её несказанной пользе для неопытного фанфикопотребителя - Малый Энциклопедический Словарь фанфикерской флоры и фауны *)
Там же, кстати, обретается вся перловка незадачливых фанфикописцев (в том числе и множество восхитительных фрейдистских ляпов вроде "Поттер опять поймал снитч отверстием" ) и много всего другого чудесного...))

@темы: @

14:53 

флафф, некрофилия
Отчего Ежи не летает? А Петруччо летает.
Вот так, раскинет руки, бросится вниз, и полетел.
А Ежи смотрит.
Думает.
Грустит.
Читает стихи.
Песни поёт.
Вспоминает близких...
А Петруччо летит. Ничто не препятствует Петруччо. Даже ветер.
Даже снег.
Сто грамм миндаля - вся пища Петруччо.
А пролетает он - десять тысяч сотен километров.
За один день.
Удивительный человек Петруччо. Но и Ежи не менее удивителен. Часто то,
что вызывает удивление, оказывается всего лишь
...
(c)

люблю я их ужасно*)

@темы: @

05:10 

Сетература.

флафф, некрофилия
«- Штой шмирно, - сказал Господь сквозь зажатые во рту булавки, - тут шказано "рога", шначит "рога".
- Там много чего сказано. - сказал Натаниэль. - Ой!
- Ишвини. Ну шкажи, - Господь вытащил ещё одну булавку, - как люди определят, что ты Князь Тьмы, Отец Зла и так далее, если у тебя не будет рогов?
- Я им сам скажу, честное слово, - сказал Натаниэль, - а вообще там ещё сказано, что рога - символ святости.
- Это где это?! - подозрительно спросил Господь, роняя булавки. - Это в моей Книге? Ты читал мою Книгу?!
Натаниэль закатил глаза.
- Цитирую: "на, возьми, законспектируй, будешь помогать". Конец цитаты.
- Хм. Где здесь индекс.... - Господь задумчиво листал книгу... - Рога... Ага... Пан... Пан - это Я, это Я точно знаю. Пан или пропал - это в самом начале ещё было, до Слова, да. Я или Ничто.
- Ты не отвлекайся.
- Так... Пан... Моисей... Какой Моисей? У Моисея были рога?!
- Нет, - сказал Натаниэль, - он так причёсывался. А может и были, с его причёской не разберешь.
- Ну ладно, - Господь почесал в затылке, - ага, вот они чего так вокруг коров-то в Индии-то... И в Египте... Так это что ж?
- Что ж? - спросил Натаниэль, пытаясь оторвать полуприклееный рог.
- Не трогай. Это получается, что ты тоже будешь символизировать святость? Какой же из тебя тогда Князь Мира Сего?..
- Рогатый! - сказал Натаниэль. - Слушай, а давай вообще без этого. Без рогов, без чешуи, без копыт, а? Ну че за готика вообще? Терпеть не могу. И верни мой свитер.»
(c)

Как это неоригинально - любить "модного сетевого писателя".
Но я ничего, абсолютно ничего не могу с собой поделать: этот ЖЖ мне хочется распечатать и поставить на полочку. Нет, не рядом с Библией.*) Лучше - напротив.

@темы: @

07:55 

флафф, некрофилия
Совсем случайно наткнулась в сети на перевод самого, наверное, известного стихотворения Одена, - перевод, который очень люблю, и стихотворение, которое перечитывалось так часто, что я и сейчас помню его наизусть, хотя сколько лет прошло.

Ему в своё время посчастливилось оказаться в одном из учебников по английскому для старшеклассников, а учебники стояли в мамином кабинете, и ещё в книжном шкафу в её комнате, и я страх как любила возиться и там и там. Эти старшеклассники, счатливые, читали по-настоящему интересные книги для внеклассного чтения - вроде "Хоббита", - и кипы номеров Ридерз Дайджест. У меня-то самой, увы, на внеклассном чтении была "Алиса в стране чудес", всю прелесть которой я не могла оценить довольно долго, "Британские мифы и легенды" - та же история, что с "Алисой", - какие-то отрывки из "Острова сокровищ" и много всего другого, что мне не нравилось. Собственные учебники по английскому, разумеется, мне не нравились тоже. В учебниках же старшеклассников была какая-то неизъяснимая прелесть, точно такая же, как в "Хоббите" и статьях Ридерз Дайджест.*) И я с максимальной доступной мне старательностью изучала эти учебники, методично продираясь сквозь дебри незнакомых слов со словарём Мюллера (о, это заслуженный словарь - потрёпанный до неприличия, добрая половина страниц охотно вываливается при любой попытке перемещения, но он по сей день служит мне верой и правдой, хотя давно уже надо купить новый...), а потом, когда мне доводилось тихонько дожидаться в уголке кабинета окончания маминых уроков и кто-то из этих самых старшеклассников начинал путаться, мямлить и не мог чего-то прочитать, рассказать или перевести, я ужасно гордилась, что я, маленькая, знаю больше, чем эти взрослые обалдуи.)



И, может быть, у меня нет права выкладывать это стихотворение, потому что я слишком хорошо знаю, за что люблю его: не за то, что оно красивое; люблю только потому, что, перечитывая, каждый раз вижу перед собой тот самый, зачитанный до дыр учебник, картинку с печальненьким синим профилем и неприметную дату в уголке - "W.H. Auden: (рождение - смерть)" - и вместе с ним стопки Ридерз Дайджест, и "Хоббита", и нерадивых учеников, и всё остальное.

Но всё равно, пусть будет и у меня.



Wystan Hugh Auden, 'Funeral Blues'



перевод Бродского

@темы: @, жизнь лицом назад

04:41 

lock Доступ к записи ограничен

флафф, некрофилия
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL

Travelling with ghosts

главная